Видимо, тигрята решили развивать на своей планете туристическую сферу и создали специальный туристический корабль. Мы вшестером и проводили пробное пилотирование. Мы приехали на космодром ещё на рассвете. Так странно наблюдать, как встаёт чужое и одновременно такое родное зеленовато-розовое солнце из-за серых бетонных коробочек-гаражей. Пока братья проверяли корабль, я стояла и делала из подручных материалов перочинный ножик-бабочку. Лезвие вышло похожим на маленький меч Дао. Вели мы со Стариком. Естественно, я была второй, то есть участвовала в полёте только формально, ведь корабль Аданов ведёт только один пилот. Остальные немного нервничали. Ещё бы: нам предстояло обслуживать партию космо-туристов – первую после стольких лет войны. Корабль сел на какой-то планете и забрал пассажиров. Были там и питирисы, и Аданы. Зря. Война кончилась, но ненависть никуда не исчезла. Это в крови. Хорошо ещё, что питирисы доверяют нашему экипажу как знаменитым миротворцам. Вначале полёта всё шло гладко, но потом… Двое пассажиров сцепились, и нам пришлось их разнимать. Один – воин, второй – киборг. Не так-то просто удержать таких субъектов! В остальном всё прошло успешно. Мы показали свою планету первым туристам, и это стало эдаким жестом примирения. Этот мир. Предрассветные сумерки. Мы вшестером в своей обычной одежде стоим в Киеве на одной из станций метро. Кажется, на Петровке. Мы стоим и смеёмся. Вокруг нас едут поезда, ходят люди, а мы стоим, как призраки, - полупрозрачные и невидимые. Это астральная проекция. Внезапно раздаётся далёкий звон, и улыбки сходят с наших лиц. Пора. Первой ушла Попрыгунья. Потом ещё трое братьев. Остались мы со Стариком. На мне – чёрный деловой костюм и светлая блузка, на нём – серый свитер, чёрные джинсы и чёрная кожаная куртка. Я смотрю ему в глаза. Такие же серо-голубые, как у нас с Марией, как у Андрея. Он похож на отца. Я вижу, какой он в реальности. Я навсегда запомню это лицо, я узнаю его среди сотен тысяч других. «Поехали со мной, сестра. Заглянешь в свою общагу, тебе же как раз по синей ветке». Я грустно улыбаюсь и отвечаю: «Мне будет холодно идти от метро: сейчас февраль, а на мне костюм». Брат улыбается в ответ (у меня же нет тела) и накидывает мне на плечи свою куртку. Я стаскиваю её и возвращаю. «Ты же знаешь, что если мы долго будем вместе, нас заметят и убьют». – «Знаю. Иди, сестра. Удачи». Я разворачиваюсь и бегу к выходу из станции. Мне хочется плакать. Я слышу, как за спиной подъезжает поезд, который увезёт моего брата. Я уже на ступеньках (там действительно нет эскалатора). Я разворачиваюсь и машу ему рукой. А он улыбается, выглядывая из дверей, которые вот-вот закроются. «Увидимся!»-кричит он. Поезд уезжает. Я выбегаю наверх, и меня обдаёт холодом. Глупо, у меня же нет тела. На улице метель. Я кружусь вместе с ней, я становлюсь её частью… Я падаю снежинкой над сонным Запорожьем. Совсем рядом от моего дома. Я поднимаюсь и иду к подъезду. На углу сидит старуха очень похожая на Бабу Ягу и продаёт грибы, как она утверждает, галлюциногенные. Похоже, что бабуля соткана из того же вещества, что и я – из астральной материи, хотя намного более грубой. «Купи грибочков, дочка,»-говорит она. «Мне нечем платить,»-отвечаю я и, вобщем-то, не вру. «Ну так скушай, тебе понравиться!»-ублажает меня старуха и разламывает гриб. Внутри оказалось какое-то тесто с чёрными точками. «Я не стану есть эту гадость,»-спокойно отвечаю я. Бабка так разозлилась, что не смогла удержать уровень и исчезла. Ну а я, не долго думая, забрала корзину и пошла дальше. Грибы на халяву – это хорошо, пусть даже галлюциногенные. И я проснулась.
|
